?

Log in

No account? Create an account
22 июля умер Берковский
larissandrija
У меня эта история так давно просится выйти за просторы своего круга устного общения…
Я, можно сказать, на музыке Берковского выросла. Нет, даже так - взросла. Сильно повлиял. «Гренада», «Под музыку Вивальди» итп у нас в доме затёрты были до дыр в буквальном смысле слова. На голубых пластиночках «Кругозора» (должны помнить).
Проходит лет 30. Я живу уже совсем не на Урале, а в Старом Осколе. У нас тут филиал Московского института Стали и Сплавов. Неплохой, кстати. Я – журналист, про этот филиал регулярно пишу, какой он хороший, с директором – на короткой ноге. В 2004 году у филиала – 25-летие. Меня приглашают на торжество и сообщают, что главной фишкой концерта будет выступление Берковского.
- А с чего это?
И тут я с ужасом и благоговением узнаю, что Берковский – профессор МИСиСа, автор охренительных научных открытий в области то ли металловедения, то ли типа того, учебников и всё такое прочее. И что он каждый год приезжает в Старый Оскол на сессии, живёт у директора нашего филиала и ночи напролёт распевает с ним под гитару. «Блин, - говорю, - что ж вы мне раньше не сказали, я бы к вам в компанию напросилась!» - «Я что-то не подумал, что ты авторскую песню любишь», - ответил мне, царствие ему небесное, директор Вячеслав Борисович Крахт.
На сцену нашего ДК Берковский вышел еле-еле, пел, сидя на стуле (у него вместо коленных суставов были протезы). Но пел мощно. Ну, там речи потом всякие, все двинулись на банкет. Я зашла за кулисы, а Виктор Семёнович сидит один в углу - в угаре праздника про него все забыли. Говорю: «Давайте, я Вам помогу до банкетного зала дойти». Он одной рукой о мою руку опёрся, другой – на тросточку, и мы с ним вот так ковыляем. А между залом и сценой – туалет. И он мне говорит: «Вы извините, надо бы сюда зайти». И ушёл. А я - натура нетерпеливая, наверное, через полминуты (хотя мне казалось, что час прошёл) начала нервничать, что его долго нет. Стою под дверьми мужского туалета и представляю себе, как он там упал и валяется, никому не нужный. Не могу определить временные рамки, но через какое-то время начала в дверь заглядывать. Представьте картину маслом: открывается дверь туалета, выходит мужик, а через его плечо какая-то безумная тётка заглядывает. Как меня ещё в ментовку никто не сдал…
Потом добрели мы до банкета, сели рядом, я ему рассказала, что мой сын в Москве учится, и он мне не салфетке написал номера своих телефонов – домашний, мобильный, студии со словами: если сыну что-нибудь будет нужно, или вы будете в Москве – звоните и обращайтесь без проблем. Как я эту салфетку потеряла – ума не приложу. Но увидела Берковского в следующий раз через несколько месяцев уже в гробу, утонувшем в цветах. Помню буквально распухшую от слёз Татьяну Никитину в каталке со сломанной ногой, Лукина, ещё каких-то известных людей. Первый раз в реале услышала аплодисменты, когда выносили гроб.
Очень светлое воспоминание осталось, несмотря на «туалетную» тему. Не хочу банальностями продолжать. Ушёл мой товарищ, и песню унёс.

Умер писатель
larissandrija
Брэдбери. Любимый, много-много давший...
В 1984 году в городе Кемерово были гастроли "Ленкома". Иду я вот вечером по пустынной центральной улице, а мне навстречу - Марк Захаров и Евгений Леонов. И какие-то девчонки наперерез бросаются за автографами. А я медленно иду и думаю: не нужен мне автограф, просто подойду и спасибо скажу. Вот жеж - человек живёт и не знает, что радости в жизни он мне доставил больше, чем иные родные и близкие, а гадости, в отличие от тех же родных и близких - никакой, ну надо же ему спасибо сказать, раз есть возмаожность. И - не смогла. Заробела. Подумала - кто я такая? Прошла мимо, потупив глазки. Через много лет, когда сообщили, что умер Леонов, целый вечер плакала, вспоминая и его роли, и то несостоявшееся "спасибо". Стыдно было.
Когда сыну было 4 года, он попросил:
- Дай эту конфету Насте и скажи, что я её люблю.
- Сам скажи.
- Мне стыдно.
- Стыдно говорить: "Я тебя ненавижу", а "я тебя люблю" - хорошие слова.
Сын, ничё так, вырос. А жалко, что Брэдбэри я, уже теперь  умная, на улице не встретила.

(no subject)
larissandrija

Ах, в какой шикарной компании я гуляла по Москве в минувшее воскресенье! В огромной такой компании… Впрочем, обо всём по порядку.
0
 
0
 
0
 
0
 
0
 
0

После того, как в Москве начали задерживать всех подряд, особенно тех, кто собирался в группы, писатель Акунин с компанией других литературно-музыкальных знаменитостей пригласили всех желающих прогуляться с ними по Москве 13 мая. Назвал это экспериментом с целью установить, могут ли граждане свободно гулять по улицам столицы. Эксперимент назвал «Контрольная прогулка». Обещал автографы и свободное общение с деятелями литературы и культуры.

Я к автографам отношусь весьма прохладно, а вот перспектива просто потусить в такой интересной компании показалась мне вполне привлекательной. Так что села я в наш фирменный поезд и 13-го утром была в Москве, нагруженная книжками от коллег всё-таки жаждущих получить росчерк пера любимых писателей. Ну, не смогла отказать хорошим людям, хотя сильно сомневалась, что операция «Получи автограф» пройдет успешно: по моим прикидкам прийти на встречу с писателями должны были несколько тысяч человек. Предчувствия меня не обманули! Хотя в 11.30  площадь у памятника Пушкину выглядела вот так.

Прессы было больше, чем читателей

Росписи знаменитостей и не коллекционирую, а вот фотографироваться с ними люблю. Поэтому, увидев гуляющего в одиночестве журналиста ИД «КоммерсантЪ» Олега Кашина, подскочила к нему и попросила сфоткаться с ним. Он отнёсся к просьбе благосклонно, а  запечатлел нас не менее благосклонный случайный прохожий.

Кто не помнит – Кашин знаменит тем, что был жестоко избит неизвестными осенью 2010 года. Тогдашний президент Медведев пообещал взять расследование этого дела под личный контроль. Видимо, взял, да так крепко к себе прижал, что следствие за это время не продвинулось ни на шаг. Впрочем, президент у нас нынче совсем даже не Медведев, так что с него взятки гладки.

Через несколько минут к Кашину подошёл приятель, сообщивший, что «Быков уже раздаёт автографы вон там, за памятником». Я рванула за памятник, как трепетная лань. «Быков даёт автографы» выглядело вот так.

Казалось, у меня нет никаких шансов  пройти через эту толпу. Какой-то мужик едва не сломал мне рёбра. В ответ  на моё возмущение рявкнул: «Тут вам не такси!». Логично.

Но у меня получилось! Весёлый Быков на всех книжках писал стандартное «С любовью» и разговаривал одновременно. На просьбу дать интервью Первому каналу ответил категорично:

- Первому? Не дам.

Публика  одобрительно загыгыкала, послышались резкие реплики.

- Видите, как народ вас любит? – спросил Быков журналистку.  – А я всегда с народом!

Дальше по плану у меня был Акунин. Выглядел он вот так.

И ведь я почти и  до него добралась! Но он сказал: «Давайте уже двигаться на прогулку, автографы буду давать на ходу. Я, как честная дурочка, попятилась назад. А площадь через несколько минут выглядела вот так.

Обошла я эту толпу по улице. По дороге встретила протестующую собачку с белой ленточкой.

Белые ленточки были почти у всех.

Шли весело и дружно, махали руками тем, кто махал нам из окон, обращали внимание на настенную живопись.

Я вот часто читала о том, что, стоя в пробках, автомобилисты выражают своё неудовольствие гудками. А протестные акции они же встречают «одобрительным гудением». Задумалась, а как отличить первое от второго. Догадалась. Моя догадка подтвердилась. Неодобрительно – это длинный гудок. А одобрительно – по ритму «Спартак – чемпион!» Так вот, про чемпионов сигналила каждая вторая проезжающая параллельно машина.

Неодобрительные гудки мы услышали со стороны пробки, образовавшейся на перекрытой для нас улице. Какой-то высокий мужчина вернулся к дороге и крикнул:

- Ребята, ну, давайте пропустим машины, люди куда-то торопятся. Вы нас потом догоните!

Толпа моментально остановилась, как рота солдат по приказу командира. Вот вам самоорганизация и культура. А вы не верите!

Когда гуляющие поднялись на горку Рождественского бульвара, все начали оглядываться, кричать «Вау!» и аплодировать: хвост колонны упирался в горизонт, и казалось, ей нет конца.

Так мы дошли до конечной точки маршрута «от Александра Сергеевича до Александра Сергеевича»  - памятника Грибоедову и двинулись дальше по Чистопрудному бульвару. Тут я увидела, наконец-то Акунина, продолжавшего подписывать книжки.

Но пробиться через эту толпу уже не смогла.

Увидела депутата-справоросса  Гудкова, который примкнул к писателям и давал интервью направо и налево. Слушать его не стала, поскольку заранее согласна со всем, что он скажет.

Кто гулял, кто пел песни, кто делом занимался. Например, закупал еду для оппозиции, оккупировавшей Чистые пруды.

Подвести итог поездки могу только штампом советских времён. Усталая, но довольная я возвращалась домой…